читать стихи
MELANCHOLY
Глупая песня, мне с тобой, чай, не светит..
Доброй ночи всем, кто желает мне смерти...
Ночь по крыше стучал, страхом трогал за плечи,
Абраксас звал тоской завершить этот вечер,
но я знаю, что всё будет хорошо...
но я знаю, что всё будет хорошо..
но я знаю, что всё будет хорошо..
но я знаю, что всё будет
Cтруны заменить, так, чтоб не убить время
Нам с тобою быть, в почве вырастить семя,
Пусть грозой-слезой шёпот злой Аримана..
Нас крестить водой, обнимать травой рано..
но я знаю, что всё будет хорошо...
но я знаю, что всё будет хорошо..
но я знаю, что всё будет хорошо..
но я знаю, что всё будет...
ЧЕТВЕНОЯБРЬСКИЙ РЭП
Песню о любви буду петь просто
Меньше умных слов, меньше вопросов,
Мой гитарный бой улетит к звёздам,
Птицами с тобой мы там совьём гнёзда,
Будем отражаться в мартовских лужах,
Станем улыбаться, словно дельфины,
Добрые про нас начнут снимать фильмы,
Ты будешь звездой, а я - твоим мужем =)
Солнце достану с синевы земного неба,
Моя Звезда, если б не Вы, то я бы не был.
Не знаю, почему к тебе я обращаюсь, моя муза
Ты ко мне всегда сама приходишь, но как обуза,
Я тебя умоляю прикоснись ко мне сейчас,
Ну хотя бы пару строчек, хотя бы пару фраз
Близоруких пара глаз упала на деку гитары,
Хочется до боли верить в бога, то есть в твои чары,
хочется сказать чего-то важное, и чтобы складно,
вобщем, снова я себя насилую, замяли, ладно,
думаю вот часто о твоих глазах бездонно-влажных,
вечно что-то в них ищу, а как найду - змеем бумажным
прямо к той второй слева хвоста большой медведицы,
я сказал бы, да тут самому не шибко верится,
да и что словами теребить твоё молчание, я чувствую,
как в атомах тебя молчу ночами я, и может это бред,
но я на самом деле имя твоё, ото всяких бед
произношу молитвою.
события не случайны, персонажы все не вымышлены,
полтора часа до завтра, если верить Гринвичу, мы
в разных точках города застыли в ожидании
когда в пространстве встретятся наши тела астральные,
а город спит в волнении от новостей услышанных,
в повязках ватно-марлевых и в мазях оксолиновых,
а мы летим стремительно навстречу с ускорением
свободного падения делённого на трение.
Ну вот, нормально, вроде бы сложил стихотворение,
да ладно, ты не смейся, я уже простыл, наверное,
то ли от гриппа модного свиного, то ли тронулся
я оттого, что вспомнил, как руки твоей дотронулся.
Измерять расстоянья до главных звёзд
Деревянной линейкой – не мой удел,
Коротаю года кружевами вёрст,
Пять шагов – перевал – это не предел.
Сладко спеет внутри золотое дно
Стуком ровным. Мне в такт по нему идти.
Заплетается нить, и веретено
Устилает ковры на моём пути.
То ли зверь бежит, то ли снег идёт –
Не беда – беда. Со мной светлый крест.
Если это Бог меня в рай ведёт,
Значит, нет в аду мне свободных мест.
Золотое дно набирает ход,
И, когда обнимет траву рассвет –
Затаив дыханье, небесный свод
Повторит на бис мне парад планет.
Разойдётся суть подорожных трав
И начнёт сначала отсчёт времён,
И вулканы плюнут цистерны лав,
Затаится Бог… - Тяжело влюблён.
И глядят с небес мои двадцать лет,
В преисподней дождь, а снаружи – тишь!
В темноте устал. Но зажжется свет,
И начну дышать, если ты простишь
НИРВАНА (ВОЙТИ В НЕЁ)
я сфотографирую своё лицо на фотобумагу,
я запишу все свои песни с головы на ленту,
я раздам своим знакомым все кассеты и фото,
я позвоню своей невесте, позвоню на работу,
мне кажется, что я могу войти в неё...
мне кажется, что я могу войти в неё...
мне кажется, что я могу войти в неё...
мне кажется, что я могу, но есть одно "но"...
я смогу пожать руку Джонну Леннону и Кругу,
я смогу сказать спасибо Морихею Уэсибе,
я смогу сказать Шри Кришне "Извините, что так вышло",
Я смогу сказать Да Винчи, что взломали его код,
зато мне кажется, что я могу войти в неё,
мне кажется, что я могу войти в неё...
мне кажется, что я могу войти в неё...
мне кажется, что я могу, но есть одно "но"...
Я скажу воде и солнцу, что люблю её одну,
я скажу Виктору Цою, что снесли его стену,
Я скажу Христу, что Эндрю Ллойд Уэббер был прав,
Я сыграю на ситаре "All i Need is Love"
В моей колоде козырей все тридцать шесть - тузы,
Я автоматом получу десятый дан Беляо-Дзы,
Я прочитаю маха-мантру в си-бемоль шестнадцать раз,
я смогу сказать О-Сенсею "О ганэй-ши мас",
Я скажу Сиддхартхе Будде, что я больше так не буду,
Я скажу Кобейну Курту, что Нирвана - это круто
и мне кажется, что я могу войти в неё...
мне кажется, что я могу войти в неё...
мне кажется, что я могу войти в неё...
мне кажется, что я могу, но есть одно "но"...
мне кажется, что я могу войти в неё...
мне кажется, что я могу войти в неё...
мне кажется, что я могу войти в неё...
мне кажется, что я могу, но есть одно "но"...
--------
8.01.2009
расскажи мне сказку, родная, будто мы снова дети...
свято верим в добро, и прощаем, и умеем прощать..
где не бывает разлук и где доброе Солнце светит,
и где мамы не плачут и отцы не спешат умирать..
расскажи мне историю нашу, как всё начиналось..
я поверю в неё, просто я не верить боюсь..
если это не сон, то я жив! - это самая малость!
а иначе я здесь никогда никогда не проснусь!
в той стране не придумано денег, таблеток и пива,
там не ходят налево и в полях не стоят кресты,
и гулять босиком можно, ноги не жжёт крапива,
и в переходе играть, и не будут гонять менты.
мы наденем все добрые феньки, хипповые фишки,
будет праздник блюзовых куплетов, пацифик и джинс
нарожаем детей, будем им читать добрые книжки
вроде "Мио мой Мио", "Ассоль" или "Маленький Принц"
мы построим наш дом из тепла, благовоний и листьев
и его не сумеет разрушить война или град
и друзья будут ждать телеграмм, смс-ок и писем,
и Джа его знает, когда мы вернёмся назад.
разрисуем траву и деревья в любимые краски
и усядемся выше глядеть, что у нас впреди...
а пока ты не спишь, расскажи мне ещё свою сказку...
я поверю в неё и усну на твоей груди.
ПОКЛОНИТЬСЯ ДВЕРИ
в поисках сути и смысла всего, я от рождения и до настоящих времён...
план "автостоп", ветровое стекло, Господи, веры мы чьей и каких мы племён?
И когда я гасил электрический свет во имя того, что всегда было над головой,
я оставлял в проёме ключи оттого, что верил: мы скоро вернёмся домой.
я имя её носил на груди справа святого креста, что на теле моём,
как мне узнать, за какие грехи я был помилован тем, что сейчас мы вдвоём?
но в моей фляге вода и стихи и в совершенстве две запасные струны,
и в моей памяти двадцать аккордов и "Отче наш" на случай внезапной войны.
но ничего совершенного нет, кроме той, что со мной.
я это знаю на все сто один с головой,
и если усталость настигнет врасплох нас в разгаре пути,
я найду в себе силы, чтобы тебя донести
поклониться двери,
я тысячу лет не был здесь, чтоб вернуться домой
поклониться двери.
всё, что когда-либо было со мной вечно в истории камнем, его не отнять.
то, что случится у нас впереди - пусть будет так, если этого не миновать.
но под ногами земля, и она лучше, чем пол, совершенней, нежели асфальт.
это похоже, на голос, который со мной - баритон, с тобой - баритон или альт.
дальше труднее, но скоро рассвет. ты уже спишь, но я ещё помню твой взгляд.
дайте мне слово, что он навсегда! я этой силой снесу километры преград.
но небо сегодня особенно ясно, и все перед небом равны, и слуга и король...
но небо, если она так прекрасна, кто я такой, что я получил эту роль?
раньше я был намного сложней, тогда мне казалось, что каждый прохожий мне брат.
раньше я был и худей, и добрей, и не умел различать, где событье, где факт.
а сейчас я певец, но мне нечего петь. две тысячи песен, а раньше была лишь одна.
и прохожий, который вчера был мне брат, сегодня или без вина, или дома жена...
но я не искал ни вины, ни жены, мне просто не нравятся эти названия слов,
я сам сочинял для вещей имена и сам выбирал для себя самых верных врагов..
и когда я познал, что же надо врагу, я отдал им последний свой текст и ушёл за тобой,
и теперь после всех променадов в снегу я возьму твою руку и мы возвратимся домой.
АНГЕЛ
Посвящается N
Я мог бы сказать тебе несколько слов, но мне страшно, что ты не поймёшь.
Я мог бы отдать тебе всё на земле, но мне страшно, что ты не возьмёшь..
Я в бога не верил, но странно молиться ночами, не зная кому,
Мне кажется, что раз с тобою мы вместе, значит так угодно Ему.
Не знает никто сколько было падений и сколько могло быть побед,
Ты просто вошла в эти двери и просто как-будто сказала "Привет!"
Я в бога не верил, но мне показалось, что кто-то мне хочет помочь,
И мне показалось. что ты его Ангел, и даже, что ты его дочь.
Мне страшно, когда ты гуляешь одна, мне тревожно, когда ты сходишь с ума,
Я крещу свои пальцы, а ты растворяешься в городе диких домов,
Жаль, что я не курю - я бы жрал едкий дым, ты придёшь, когда я уже стану седым,
я хотел бы тебе обо всём рассказать, но в природе нет таких слов.
Ты знаешь, когда догорала свеча, мне казалось, что я видел знак,
Я пел, а ты смотрела во все глаза, и я видел, что это не так.
Я жил на земле двадцать лет и три года, но не видел светлее тех глаз,
И если должно было что-то случиться, то это случилось сейчас.
Мне страшно, когда ты гуляешь одна, мне тревожно, когда ты сходишь с ума,
Я крещу свои пальцы, а ты растворяешься в холоде серых домов,
Жаль, что я не курю - я глотал бы злой дым, ты вернёшься, когда я умру молодым,
я хотел бы тебе обо всём рассказать, но в природе нет таких слов.
ДОЖДЬ
ладно, я не сумею спать,
глупо в такую ночь терять
время на сон,
я верю, что буду спасён.
время простого сна,
может придёт она,
может он придёт,
может опять пройдёт
дождь.
барабанил в стёкла дождь.
и по крышам лил водой
простой.
простой и тёплый дождь
мне расскажет что ты ждёшь
и покажет дом, где ты
живёшь водой.
ветер ворвался в дом,
город крещён дождём,
свечи горят огнём,
легче так петь о нём,
воздух - король стихий,
фразы прейдут в стихи,
ноты тревожат тишь,
но ты опять грустишь.
дождь.
барабанил в стёкла дождь.
и по крышам лил водой
простой.
простой и тёплый дождь
мне расскажет что ты ждёшь
и покажет дом, где ты
живёшь грозой.
КАЖДЫЙ ИЗ НАС ПО-СВОЕМУ ПРАВ
если в этом куплете переставить слова, получится новый куплет.
если ты имел опыт в таком ремесле - зачем тебе пистолет?
в брелки перегнали патроны и в орала списали мечи,
но у такого оружия существенный бонус: хочешь молчать - молчи!
и я не судья, чтобы вслух говорить о том, правы ли мы.
на это занятие есть свои боги, у богов свои умы,
в любой голове сидит свой таракан, для которого не секрет,
что каждый из нас по своему прав, а по-моему - нет.
а дети, которые правы всегда, и им нечего больше терять,
каждый из них задаёт мне вопрос, но мне нечего им рассказать.
и я готов слушать их сказки про покемонов иван-дураков,
но я не устану твердить о неопровержимости этих слов.
если рассматривать сумму простых составляющих, как составным,
я отдаю свой голос науке, но что же я дам остальным?
и ты мне твердишь о сезонных весной обострениях у мужчин,
но брось, дорогая, к чему этот лепет, если нет на то веских причин?
и я не судья, чтобы вслух говорить о том, правы ли мы.
на это занятие есть свои боги, у богов свои умы,
в любой голове сидит свой таракан, для которого не секрет,
что каждый из нас по своему прав, а по-моему - нет.
сосед-алкоголик меня невзлюбил за неуважение к вину,
и каждый из нас проповедует истину, разную, но одну.
и я не устану твердить, что пред богом все как один равны,
как бёдра у треугольника, как пифагора штаны,
но, сосед меня этом плане не принимает всеръёз,
сосед не любит мою гитару и не любит, когда бъют в нос.
у него по любым вопросам существует ответ простой:
нафига брать одну за триста, если можно взять три по сто.
и я не судья, чтобы вслух говорить о том, правы ли мы.
на это занятие есть свои боги, у богов свои умы,
в любой голове сидит свой таракан, для которого не секрет,
что каждый из нас по своему прав, а по-моему - нет.
-----------------
4.10.2007
СТРАШНО ДУМАТЬ, ЧТО Я ЭМО
перемотай кассету к первой стороне...
партизанов нету в этой гоп-стране,
перебили всех, а кто сумел спастись
на восемнадцатый автобус до конца и вниз,
а мы уходим в тень, переводим дух
друзья спились в говно, а мы фигачим чай...
война - фишка сезона, но спасибо, друг,
что ты мне до сих пор не говоришь "прощай!"
а нынче я приснил тоталитарный мир,
и двадцать пятый год один и тот же сон,
с тех пор, как вместо водки в моде стал кефир -
война кричит "Хана!" и валит за кордон,
и, стоя, вместо гимна все поют БГ,
а над страною флаг - джинсовые штаны..
и пацифистский знак татухой на ноге,
прости меня, Господь, за такие сны.
у нервных клеток нет проблем,
но в этом и сама проблема,
ровно дотянуть до завтра.
страшно думать, что я эмо.
тихо,брат, не надо песен
о войне - гнилая тема..
хиппи сдохли на вудстоке -
страшно думать, что мы эмо.
за моим окном расположился город,
грибной сезон, вода течёт за ворот,
если в этом, брат, ты увидишь плюс -
так расчехляй гитару - залабаем блюз.
убей свою гармонь ударом об ладонь,
тональность, полубэнд и прочие понты,
я променял все деньги на знакомых, но
боюсь, что у меня остался только ты.
в плане нервов нет проблем,
но в этом и сама проблема,
ровно дотянуть до завтра.
страшно думать, что я эмо.
тихо, брат, не надо песен
о войне - гнилая тема..
хиппи сдохли на вудстоке -
страшно думать, что мы эмо.
БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ
Я молчаний твоих разгадать слова
Не сумел. И выпал холодный снег.
Я потом его ел, он был, как халва,
Солью был при этом дождливый смех.
И я клялся вверх, потом падал ниц,
Потом бил до крови напоры стен.
Когда ты обрела оперенье птиц,
Я порнул ножом паутину вен.
Я искал тебя, было там светло,
Но я брёл, как будто ни пять… ни семь...
А когда стало ясно, что решено,
Я послал к чертям объяснения все.
Без ума я Бога звал на дуэль,
Бог пришёл и позволил себя убить.
После он вослед улыбался мне.
Он любил её больше, чем мог любить.
МАТЕРИНСКОЕ
Не засохло ещё молоко на губах у поэтов,
Созидающих песни и вирши рукам материнским.
Только я никогда не любил показухи, и в этом
Благодарен я лишь небесам и таинственно близким.
Да, я мог бы кричать театрально, прикрыв томно очи,
Простирая ладони к пречистому женскому лику,
Воспевая ей честь и осанну, но тёмные ночи
Не дождутся ни ясного неба, ни громкого крика.
Я родился слепым и немым, но была во мне сила,
И она была зорче, чем глаз и чувствительней уха,
И когда меня мать ещё только под сердцем носила,
Я учился любить, не имея ни плоти, ни духа.
Я сейчас отпускаю любовь свою прямо и точно.
И она адресата найдёт сквозь ветра и метели,
В коем мы пуповиной сплелись воедино и прочно,
В коем прячется мёд материнских ночных колыбелей.
ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ
Что-то случилось. Ты смотришь в окно.
Не говори, я ведь тоже молчу,
Ветер осенний задует свечу,
Станет темно.
Что-то стряслось. Ты красивой рукой
Перебираешь палитру фоно.
Твой силуэт и ночное панно.
Станет темно.
Лампы настольной неоновый свет
Ты заслонила своей красотой,
И мне не видно ни неба, ни дна.
Станет темно.
Ты завернулась в наш старенький плед,
Еле касаешься штор у окна,
Если одна, то скажи, что одна -
Станет темно.
Красной рябины червонная гроздь
Через окошко в мой дом, словно гость.
Ты не протянешь ей нежной руки.
Мир без тебя.
Я так хотел сохранить то тепло,
Что по моим капиллярам текло,
Но стало холодно в доме моём.
Мир без тебя.
Ты не разбудишь касанием рук,
Если судьбою тебе я стал друг.
Ты никогда не поймёшь, что вокруг
Мир без тебя.
Чёрные пешки на нашей доске,
Белые камешки в жёлтом песке,
Гроздья рябины, что вечно в окно -
Мир без тебя.
Что-то случилось. Ты смотришь в окно.
Не говори, я ведь тоже молчу,
Ветер осенний задует свечу,
Станет темно.
Задержался на пять минут –
Опоздал. Закрываешь двери…
Дух бессильным мой не зови,
Я ладони макаю в кровь.
И вершили над телом суд
Пять царей в первомайском сквере,
Выносили вердикт: Живи!
За больную мою любовь.
А я пил из колодцев тромб,
Наполняясь гемоглобином.
Чтобы голос звучал, как медь,
Ел пласты плодородных нив.
И в души твоей катакомб
Я блудил облудневшим сыном,
И хватало безумства петь,
Кровяной ощутив прилив.
А из неба стрелял рассвет.
Пуля-дура попала в веру,
И я слышал, как пять царей
Хохотали, играя суд.
И терял очертанье след
Отпечатанный мною в сквере.
Я спешил к ненаглядной ей,
Но споткнулся на пять минут.
не чаяли счастья такого... поэты... романтики...
искали крыницы для муз, находили и сытились,
и всё было чудно и ясно... мелодии, бантики...
и фантики... милые фенечки бисером сыпались!
стреляли стихами в груди умилялись признаньями...
любили, не глядя на полюсы одноимённые...
бежали потом плюс от плюса по минусам, ранними
утрами опять просыпались навеки влюблёнными.
искали друг в друге изъяны, упрёками... весело
любили кусаться за горло в порывах любезности...
губами сливались в одно непонятное мессиво,
клялись в один день помереть, отдав дань неизбежности,
плевали на мнения предков по этому поводу...
и возраста разницу вовсе не чли в показатели...
любили! любили до гроба и с самого молоду...
а взяли и вдруг раздолбали всё к чёртовой матери!
МОЙ ДОМ
Исполняет группа ЛИТИЙ
Не тревожит даже свет. Нам до звёзд семь тысяч лет,
Нам до Солнца сто веков, в небе тысячи замков,
Да для них отмычек нет.
Я блуждаю где-то здесь. Тебя нет, или ты есть?
Недоигранный мотив так пронзителен, красив –
Отзвучал… И вот он весь.
Мой дом, где свободой пахнет в нём,
Где я мелом на двери напишу тебе «WELCOME»
Напишу тебе…
Пусть он небогат пока, но тут
Ты найдёшь себе приют,
Ну и что, что я не знаю, как тебя зовут.
Ты не злись, приятель гром. Я с тобой давно знаком.
Вы повенчаны с дождём. Я прошу лишь об одном.
Не гневись, приятель гром.
Ты укрой меня, луна. Ночь безмолвия полна.
Без её печальных век с тобой дружит человек,
Только ты всегда одна.
Мой дом, где свободой пахнет в нём,
Где я мелом на двери напишу тебе «WELCOME»
Напишу тебе…
Пусть он небогат пока, но тут
Ты найдёшь себе приют,
Ну и что, что я не знаю, как тебя зовут.
200 ГРАММ МОЛОКА (ТАКАЯ ЛЮБОВЬ)
200 грамм молока, тихий шелест ветвей,
Мы сидим у окна, разбираем часы.
Мы с тобой ближе всех настоящих друзей,
Трём озябшими лапками друг другу носы.
Вот такая любовь уже несколько лет
У щенка и котёнка назло всем дворам.
На двоих одна миска и клетчатый плед
Да испуганный взгляд сеньоров и дам.
И разбросаны вещи по комнате всюду,
Удивляются все непонятному чуду,
Ищут в книжках ответ и психологов мненье,
Декларации прав тут бессмысленны вновь.
Наши судьбы решают в доктора кандидатки,
А мы жмём друг к дружке замёрзшие лапки,
Ты тихо мяукнешь, я гавкну - такая любовь!
На гитаре струну я задену немножко,
Ты мне подмурлычешь тоскливое "ля".
Только в дальнем углу очень старая кошка
Недовольно нам фыркнет, свою злость затая.
И пускай наши глазки немного устали,
Мы так не хотим, чтобы утро пришло,
Поэтому мы все часы поломали
И друг в друга уткнулись. Нам так хорошо!
И разбросаны вещи по комнате всюду,
Удивляются все непонятному чуду,
Ищут в книжках ответ и психологов мненье,
Декларации прав тут бессмысленны вновь.
Наши судьбы решают в доктора кандидатки,
А мы жмём друг к дружке замёрзшие лапки,
Ты тихо мяукнешь, я гавкну - такая любовь!
ВОЙНА
Там, где любовь – цветут цветы,
Но на войне, как на войне…
То в небе звёзды, то кресты
С утра осветит синева.
А я хочу быть там, где ты,
Но на войне, как на войне…
От бесконечных ран идёт
Седая кругом голова.
И дым. Вдыхая, полный пыли, дым,
Я поднимаю вверх глаза – летят в немой дали
В твой край по небу журавли,
А я останусь здесь, мечта моя – она же есть
Попасть туда, где ты и быть с тобой,
Но здесь закон, увы, другой.
Здесь каждый вздох тебе родной,
И всякий рад, что ты живой.
И каждый друг как десять рук,
И каждый – брат, и каждый – сват.
И горе нам одно на всех,
И счастье нам одно на всех,
Что для меня – и то для них,
Одна любовь для нас двоих.
И дым. Вдыхая, полный пыли, дым,
Я поднимаю вверх глаза – летят в немой дали
В твой край по небу журавли,
А я останусь здесь, мечта моя – она же есть
Попасть туда, где ты и быть с тобой,
Но здесь закон, увы, другой.
ШКОЛА
Посвящается Минской школе № 169.
Для детей ты навсегда, как наказанье,
А для взрослых – как уколом в их сердца.
И порой для нас воистину загадкой без конца
Твоё мудрое извечное молчанье.
Я ладонью прикасаюсь этих стен,
Столько лет прошло – они всё так же немы,
Год за годом поглощая в себя школьные проблемы,
На века в себе хранят их без измен.
Сколько нам пройти Всевышним
уготовано дорог?
Направление стопам покажут карты,
Но коль есть на небе Бог –
Я хочу, чтоб Он берёг
Эти окна, эти двери, эти парты.
Если есть на небе Бог –
Я хочу, чтоб Он берёг
Эти окна, эти двери, эти парты.
Ветер ветку чуть колышет за окном,
Кто-то плачет, кто-то учит, кто-то спит.
Пока сердце молодое – мы не думаем о том,
Как потом оно по школе заболит.
Я войду в неё, как незнакомый гость,
Проведу рукой по старым батареям,
И такой далёкой теплотой они меня согреют,
И на миг забуду боль, печаль и злость.
СЕРЕНАДА ДЛЯ ГЛУХОНЕМЫХ
Посвящается всем, кто по воле судьбы обделён даром слышать,
Но не лишён возможности по-настоящему любить.
Посвящается Родителям.
Ты не спросишь ни о чём, в полутьме со мной утонешь,
Положив свои ладони мне на левое плечо.
Я не вижу твоих глаз, но я знаю – они рядом…
Дождь в окно, как серенада. Это музыка для нас.
Я не слышу твоих слов, как будто смыло всё дождём,
Он в окно, как серенада. Ты не спросишь ни о чём.
Не отвечу ничего, всё без слов и так понятно.
Как-то странно необъятно. Мы с тобой – и никого.
Мы одни на целый свет, ничего уже не надо,
Дождь в окно, как серенада, как от Господа привет,
Ты и я – и никого. Ты молчишь, ну и не надо!
Дождь в окно, как серенада. Не отвечу ничего.
Я коснусь твоей руки, пальцы ничего не значат,
Я не вижу – может плачут в темное твои зрачки,
Коль не слышишь – посмотри! Безнадёжные больные,
От судьбы глухонемые, но кричащие внутри.
Позову – и никого. Ты молчишь, ну и не надо!
Дождь в окно, как серенада. Я коснусь твоей руки.
МОЁ ВДОХНОВЕНЬЕ
Кавардак в голове пробуждает смятенье,
Разбитая ваза, мокрый графин.
Я остаюсь со своим вдохновеньем
С глазу на глаз, один на один…
Сейчас что-то будет, наверное драка,
Мы что-то решим или что-то убьём,
И непременно в присутствии мрака,
Исключительно здесь, неизменно вдвоём
Иди ко мне, вдохновенье моё,
Источник тепла в этой Минской зиме,
О, Боже, как я чётко помню дыхание твоё,
Когда ты легло на плечи ко мне.
А завтра троллейбус меня увезёт
Непременно в свои восемнадцать часов
В мой подземный мирок, основной переход,
Резиденцию песен, гитар и стихов,
И начнётся сначала, и рядом ларёк –
Сигареты и пиво, и пьяная рать
Соберётся смотреть как один паренёк
Что-то главное им захочет сказать,
Или спеть о любви
Или просто сыграть рок-н-ролловый блюз,
И я видел, как много сочлось половин
На моём андеграунде! Да, это – плюс!
И неважно, что денег не платят за рок,
Очень много зажравшихся добрых людей
Здесь мелькает. И я не одинок.
Я здесь счастлив и полон новых идей.
Моё вдохновенье – ночная сова
Или филин, летучая мышь,
И скользят в полумраке в бумагу слова,
И глагол прорезает давящую тишь,
А когда за окном начинается день,
Промежая ангарскую ночь,
Уходило моё вдохновение в тень,
Убегало, незримое, прочь!
И вот, меня отпускает и мысли дрожат
Между строчек. Фальшивит струна.
Зажигается день, зажигает троллейбус!
Вставай! Просыпайся, страна!
Выхожу на балкон – остановка, депо,
Магазин «Заводской», кольцевая и лес…
На окраине города вижу её –
Выбегаю за ней! Всё! И песне конец…
ПАЦИФИСТ (попытка номер один)
я не знаю, что мне надо..
ты смотрела тихим взглядом.. я смотрю.
больше нечего бояться,
больше не в кого влюбляться, я люблю
я не боюсь такого слова,
я люблю опять и снова… всё равно
я прошу того, кто выше…
я молю того, кто слышит одного:
чтобы не было войны…чтобы не было войны… чтобы…
чтобы не было войны…чтобы не было войны… чтобы…
КУХНЯ (САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ)
Кухня. Ночь и гитара послушною стала стихам моим,
Кошка. Рыжая кошка похожа немножко на доброго зверя,
Больше не верю народным приметам, попсовым куплетам,
Грязным монетам, рассказам про это и песням про лето.
Дождь и жара меня мучали, чёрными тучами мухи,
Мухи кружат и плодятся ежесекундно, как слухи,
Слухи и сплетни, дворовые бредни, подъездные песни,
Если чужие – досадно, а если мои – лестно.
Я не поэт, я сидел и царапал по сердцу словами,
Я не мажор – у меня шестиструнка "Борисов" с колками,
Я не певец, у меня с нотой соль постоянно проблемы,
Я не Христос, я не знаю когда мы, зачем мы и где мы
Перетеряли свои драгоценные твёрдые веры,
Перебирали свои запрещённые граммные меры,
Перечитали романы и перестреляли поэтов,
Перерожали потомков и дохнем довольные…
Кухня! Я умираю героем на жирном полу тихо.
Кошка села на грудь мне, заплакала и прошептала: «Немножко
Ты ещё спой! На гитаре ещё серебро не остыло».
Я её гладил и думал о том, что я самый счастливый.
СТРАННЫЕ ПРЯТКИ
Посвящается Вере Валах
мы слишком большие, чтоб плакать, и слишком юны…
по школьной скамье протирая штаны,
сбривали скинхэдами хайеры нах…
душили пацификой слово «война»
кульком из роддома в пелёнках – живи,
сестра, не лишённая братской любви….
смеялась, гоняла по комнате мяч..
я тихо молил – ради бога, не плачь..
малым пацаном, заслоняя руками глаза, -
пугала гроза, душила слеза…
в ночи, подрываясь, бежал на твой крик,
и ты засыпала от песен моих.
казалось, что ты что-то хочешь сказать…
не в силах понять, тревожилась мать…
училась любить, любила прощать
и в странные игры любила играть.
давай играть в прятки…? давай…
ты спрячешься. я тебя снова найду…
потеряю… найду… потеряю опять…
о, странные прятки. дети хотят поиграть.
я знаю, считая до ста… скоро ты подрастёшь,
сестрёнкою взрослой неслышно уйдёшь.
и на серванте ключи.. мама шепчет: «молчи!
всё в порядке! домой возвратиться не хватит причин!»
я часто хотел перейти с твоим миром на «ты»,
но ты прятала кудри в большие банты…
казалось, что это уже навсегда
и братом я не был тебе никогда.
носила косметики злое кольцо,
в котором таилось родное лицо…
в табачном парфюме я видел себя
я знаю тебя!
малым пацаном, заслоняя руками глаза, -
пугала гроза, душила слеза…
в ночи, подрываясь, бежал на твой крик,
и ты засыпала от песен моих.
казалось, что ты что-то хочешь сказать…
не в силах понять, тревожилась мать…
училась любить, любила прощать
давай играть в прятки…? давай…
ты спрячешься. я тебя снова найду…
потеряю… найду… потеряю опять…
о, странные прятки. дети хотят поиграть.
я знаю, считая до ста… скоро ты подрастёшь,
сестрёнкою взрослой неслышно уйдёшь.
и на серванте ключи.. мама шепчет: «молчи!
всё в порядке! домой возвратиться не хватит причин!»
мы слишком большие, чтоб плакать, и слишком юны…
по школьной скамье протирая штаны,
сбривали скинхэдами хайеры нах…
чертили пацификой слово «война»
КЛОУН
ничего нет святого - и разошлись с полуслова,
смыли грим, погасили звуки, сдали плоти в иные руки...
я не плачу - я счастья полон, я рву на части, весёлый клоун...
я играю... смеются люди... я не знаю, что дальше будет..
и кто придумал, что так и надо... я не знаю иного взгляда...
в этом мире всё очень просто - клоун скажет на все вопросы:
я не знаю такой причины, чтобы слёзы в лице мужчины...
так не будет, так не бывает... клоун знает, кого играет.
я шучу, покупай билеты... я не помню уже про это..
для меня ты была, как пульс, но доктор сказала, что пульса нету...
я искал тебя среди света, но свет в тоннеле дразнился где-то
я бы плакал росою лета, но так нельзя, и я верил в это...
я был рождён на земле однажды, но я с тобой возродился дважды...
ты была для меня ответом, но доктор сказала - вопросов нету...
ты была для меня секретом, никто не должен был знать об этом...
но каждый вечер в дневных газетах я созерцал твои портреты...
и кто придумал, что так и надо... я не знаю иного взгляда...
в этом мире всё очень просто - клоун скажет на все вопросы:
я не знаю такой причины, чтобы слёзы в лице мужчины...
так не будет, так не бывает... клоун знает, кого играет.
ПЯТАЯ СЕССИЯ
шум воды от стола ручейком по полу,
фраза "лучше быть немым, ничего не говорить"
у стола обняла, ох, успел натворить!
не достать до локтя, не достать укусить
у неё на глазах вечереет,
чую - будет бессонная ночь...
кружки-мышки ладони не греют,
кофеин не умеет помочь.
на столе дисками, в горле тисками
пятая сессия, что будет с нами?
на столе дисками, в горле тисками
пятая сессия, что будет с нами?
фоткали в телефон точку счастья в кафе,
без гроша на двоих по проспекту гулять,
а потом тишина, без вина под шофе,
абонент-хэппи энд, давай трубки бросать...
у неё на глазах вечереет,
чую - будет бессонная ночь...
кружки-мышки ладони не греют,
кофеин не умеет помочь.
на столе дисками, в горле тисками
пятая сессия, что будет с нами?
на столе дисками, в горле тисками
пятая сессия, что будет с нами?
|
